Неточные совпадения
Разгорался спор, как и ожидал Самгин. Экипажей и красивых женщин становилось как будто все больше. Обогнала
пара крупных, рыжих лошадей,
в коляске сидели, смеясь, две женщины, против них тучный, лысый человек с седыми усами; приподняв над головою цилиндр, он говорил что-то,
обращаясь к толпе, надувал красные щеки, смешно двигал усами, ему аплодировали. Подул ветер и, смешав говор, смех, аплодисменты, фырканье лошадей, придал шуму хоровую силу.
— Ерихоны, дуй вас горой!.. Перекосило б вас с угла на угол, — бранился дядя Елистрат, кладя
в карманы оставшиеся куски белого и пеклеванного хлеба и
пару соленых огурцов… — Ну, земляк, —
обратился он к Алексею, потягиваясь и распуская опояску, — за хлеб, за соль, за щи спляшем, за пироги песенку споем!.. Пора, значит, всхрапнуть маленько. Стало брюхо что гора, дай Бог добресть до двора.
Молодежь радостно встретила нового союзника. Артиллерист прибавил, что ядро, остановленное
в своем полете, развивает огромную теплоту. При остановке земли даже алмазы мгновенно
обратились бы
в пары… Мир с треском распылился бы
в междупланетном пространстве… И все из-за слова одного человека
в незаметном уголке мира…
Свежий и выспавшийся, я надел фрак со всеми регалиями, как надо было по обязанностям официального корреспондента, и
в 10 часов утра пошел
в редакцию. Подхожу к Тверской части и вижу брандмейстера, отдающего приказание пожарным, выехавшим на площадь на трех фурах, запряженных
парами прекрасных желтопегих лошадей. Брандмейстер
обращается ко мне...
Налево от нас,
в соседней
паре, сидела Наташа Занфтлебен, подруга Наташи Конопацкой. Я
обратился к ней...
— Уж вы меня простите, —
обратился он к старшим, у которых было уселся за столом, чтобы разделить с ними скудный институтский завтрак, — а только вон мои «моськи» идут! (маленьких воспитанниц он почему-то всегда называл «моськами») — и, спеша и переваливаясь, он опередил нас и, встав
в первой
паре между Валей Лер и Крошкой, прошел так через всю столовую к нашему великому восторгу.
Пройдя версты две, я нашёл поезд, который уже
в течении нескольких недель стоял на станции под
парами на случай отступления… Меня поразило то, что
в поезде было довольно много свободного места. Я
обратился за разъяснением этого к одному из железнодорожных агентов…
«Настя! — писал Свиридов. — Пошли сейчас
в М. на телеге
парой, чтоб отдали письмо лекарю и исправнику. Чудак-то твой таки наделал нам дел. Вчера вечером говорил со мной, а нынче перед полдниками удавился. Пошли кого поумнее, чтоб купил все
в порядке и чтоб гроб везли поскорее. Не то время теперь, чтобы с такими делами возиться. Пожалуйста, поторопись, да растолкуй, кого пошлешь: как ему надо
обращаться с письмами-то. Знаешь, теперь как день дорог, а тут мертвое тело.
Ананий Яковлев.
В Питере-то и без ваших денег много
в кабак уходит… (
Обращаясь к Спиридоньевне.) Опять теперь, Анна Спиридоньевна, насчет того же
пару…
— Нет-с, благодарю сердечно, вам со мной идти будет конфузно. Я на
пару слов… Вы — доброй души человек… Дело мое немудреное. Уж долго ли, коротко ли я маялся, про то я не стану расписывать. Только
в первый самый раз
обратился я к обществу… вы изволите состоять членом?
Огромный неуклюжий самовар из красной меди, занимавший чуть ли не половину стола, пыхтел и отдувался, как толстяк, обремененный тяжкою ношей,
в знойное время; из него валили, клубясь и журча, густые струи серого
пара, то направляясь на соседнее окно и обдавая его крупными каплями, то вдруг
обращаясь косою полосой на сальный огарок, находившийся тут же, между чайником и чашками.
Когда он пролежал несколько времени, ему велели встать, и надели на него такой же белый кожаный фартук, какие были на других, дали ему
в руки лопату и три
пары перчаток, и тогда великий мастер
обратился к нему.